Мешок тепла

Жила одна птичка, звали её Дямаку. Совсем маленькая была, за травинку спрячется – не заметишь. Клюв у неё тоненький, крылышки слабые, пёрышек на птичке – щепотка, а тепла под ними и того меньше. Даже в летние дни зябко и голодно было птичке Дямаку.
А тут северное небо потемнело, холодным воздухом задышало, колючие звёзды на землю просыпало. Загомонили на озере большие гуси:
– Оу! Небесная дочь тёплые облака в мешок спрятала! Одна­ко, к южному небу улетать надо. Оу!
Большие гуси крыльями озеро расплескали, поднялись и к южному небу полетели. Что Дямаку делать? Порхнула за ними. Да скоро крылышки её устали, выдул ветер последнюю ка­пельку тепла из-под перьев, замерзать она стала. Назад огляну­лась, а земля пустая лежит. Где спрячешься?
Посмотрела Дямаку вперёд - маленькую хижину увидела! “Тут спасусь!” – подумала. Забила крылышками, заторопилась, вот уж и хижина близко, свет из щелей видно, но дунул сильный холодный ветер, и упала Дямаку ледяным комочком в кучу тальниковых веток у са­мого входа...
В хижине той жил одинокий старик. Вышел он за ветками для очага, птичку увидел. Жалко стало. “Может, она не совсем по­мерла?” – так подумал. Взял птичку и сунул за пазуху. Пришёл, веток в очаг подбросил, а сам спать лёг.
Проснулся старик, видит – оттаяла, ожила птичка, сидит у очага и его благодарит:
– Спасибо тебе, дедушка! Я уж думала – совсем померла. Можно, я у тебя жить теперь останусь?
– А что, оставайся. Вдвоём всё веселее будет, – говорит старик. Так и стали они вдвоём жить...
Скоро видит Дямаку: дедушка очень старый, даже у очага ему холодно. Дрова на исходе. Рыбы – последняя кошёлка оста­лась. А мяса – уже ни кусочка. Худо! Как дальше дедушке жить? Подумала, подумала птичка, вспомнила, о чём большие гуси перед отлётом на озере кричали, и говорит старику:
– Вижу я, дедушка, плохо тебе живётся – холодно тебе и еды мало осталось. Сделай мне крепкий клюв, крылья большие да одень меня потеплее. Лететь надо. Большие гуси говорили, что это небесная дочь тёплые облака в мешок спрятала. Надо их, однако, достать, а то совсем худо будет.
Старик всё сделал, как Дямаку просила: крепкий клюв из наконечника стрелы, крылья широкие из рыбьей кожи, пуховую одежду смастерил. Снарядилась Дямаку, попрощалась со стари­ком, на юг полетела. Широкие крылья быстро несут, в пуховой одёжке холод не страшен, а где остановится – каменным клювом еду из мёрзлой земли добыть можно.
Летит птица. Внизу – редкие одинокие хижины. Люди до костей продрогли. Олени окоченели. Всем худо. Долго ли, коротко летела, видит: на южном небе высокое облако, на нём сидит прекрасная девушка – небесная дочь, и за спиной у неё толстые мешки горою сложены. Тепло от них веет, как от камней, нагретых на солнце.
Не успела птица подлететь, как небесная дочь её спрашивает:
– Ты кто такая? Зачем на моё небо прилетела?
– Дямаку я, – отвечает птица, – от дедушки прилетела за теплом. Худо в нашей земле под северным небом. Люди совсем продрогли. Олени совсем окоченели. Добрый мой дедушка уже у очага мёрзнет, последнюю кошёлку рыбы распочал, а мяса у него ни кусочка нету. Как дальше жить будем?
– Вот оно что, – говорит небесная дочь, – а я думала, из-под северного неба с вашей земли все откочевали, да и прибрала тепло, чтобы оно даром не пропадало. Так получилось. Хорошо, что ты, Дямаку, прилетела.
Развязала небесная дочь один мешок. И оттуда выкатились всякие тучи, облака, тёплые туманы. Да так быстро они полетели на север, что Дямаку на своих широких крыльях за ними не поспевала...
Скоро она прилетела к маленькой хижине старика. Не узнать место: зелено кругом, тепло, весело. Дедушка во­круг хижины без рубашки ходит. И сказала птичка Дямаку:
– Ну что, дедушка, хорошо? Жарко?
– Жарко! Молодец, Дямаку!..
Потому люди до сих пор говорят, что маленькая птичка за мешком тепла слетала.