Анатолий Ольхон, Иркутск, 1938 год.

 

Говорят, Байкал седой!

Ты не верь.

Он такой же молодой

И теперь.

Это ты, мой милый друг,

Стал седеть.

И тебе уж недосуг

Песни петь.

Острова лазурной мглы

Далеки.

Стали весла  тяжелы

Для руки.

В бурю парус озорной

Не поднять.

Серых чаек над волной

не гонять.

Постарели мы с тобой

Навсегда,

Но шумит, поет прибой,

Бьет вода.

Молодой вскипает шквал

В устьях рек.

Дышит вечностью Байкал

Сотый век.

 

 

Над Байкалом  веют снегопады,

Лебединый пух летит в тайгу.

Мореходок  серые громады

Отдыхать легли на берегу.

На гранитных темных  крутоярах

Леденеют лапы якорей,

Невода и сети спят в амбарах:

Зимний лов начнется в январе.

А сейчас – досужие зазимки –

Время свадеб,

Девичьих забот.

Всюду шьют обновки и новинки…

На Байкале так из года  в год.

 

                                                                       

…И вода в серебре

в серебре  от зари,

от светлеющих гор…

 …Мы идем налегке,

лодки  словно  летят

в сетевом поплавке,

брызги света горят.

Брызги света кругом,

Весла режут хрусталь…

За песчаным бугром

Раскрывается  даль.

Заскрипели рули –

Круговой поворот:

Это сеть повели

Из сверкающих вод….

Славься мыс Онгурен,

Вы,  круты берега, -

Омуль ровный ядрен,

чешуя – жемчуга…

                 

 

Зимний лов на Байкале хорош!

Хороша промысловая  страсть                         

После пышных декабрьских порош

Лучше дела себе не найдешь…

Я люблю это время, мой друг!

Голубые дымят берега –

Облака уплывают на юг.

Ватный пух осыпая вокруг.

А в заливах под скатертью льда,

Под холстинами гладких снегов

В прорубях загустела вода,

Невидимкой плывут невода,

Урожайный снимая улов.

Закруглились сиговьи хребты,

Осетровые жирны бока –

Рыбьи стаи нагульны, густы…

Погляди и порадуйся ты

На удачливый труд рыбака.

 

 

Есть такие места на Байкале:

Век ищи – не найдешь с фонарем,

Дикий камень над морем оскален,

Гнется берег гранитным ребром.

Есть одна гулевая дорога,

Да не многим известна она –

По ручью на Бобровую Прогаль

Тайный брод в ледяных валунах.

……………………………………

Лет за двадцать, а может и доле,

Неизвестно до точности как,

Убежав в кандалах из централа        

С голодухи здесь умер варнак.

Говорят,  что последний сухарик

Сберегал, сирота, до конца

И остался  сухарь, как подарок,

Для того, кто зарыл мертвеца.

Схоронили его в моховинах,

Даже места теперь не  признать, -

С той поры объявилась долина

По прозванью Сухарная Падь.

                

 

В черном сарае иркутской бондарни

Делали бочку ядреные парни.

Клепка в ободьях зашита на-ять

Днище запарено – не оторвать!

……………………………………..

Утром осенний прибой шевелил,

Бочку пустую катал  на мели.

Клепка в ободьях зашита на-ять,

Днище замокло не оторвать.

Вот ведь какая ловитва досталась:

Лодка разбита, а бочка осталась…

В мокрые доски вцепившись руками

Старый рыбак выплывает на камни,

Сивая пена  стекает с усов –

В море мотало двенадцать часов.

На бороде ледешков оторочка -

“Славный корабль – омулевая бочка”…

Волны,

собравшись в последний рывок,

Бросили  груз на белесый песок.

Чайка спустилась, понюхала тело,

Крикнула ветру и вновь улетела.

Солнце на сопку уселось и ждет:

Если не умер – еще поживет…                 

                           

                                             1938 г.