В.И. Галкин

Лимнологический институт СО АН СССР, Иркутск.

ТРАНСГРЕССИИ БАЙКАЛА

Вопрос о трансгрессии Байкала на северо-западное побережье не нов. Еще во второй половине прошлого века Б. Дыбовский,- Г. Годлевский, А. Л. Чекановский, И. Д. Черский и др. отмечали признаки опускания озерных берегов. К этим признакам Б. Дыбовский и В. Годлевский (1870) относят погребенные торфяники Култучных болот и периодически смываемые Байкалом деревья возрастом до 178 лет. И. Д. Черский (1879) считал, что полоса прибрежного дна является продолжением рельефа берегов, нисходящих с характерными им формами под уровнем воды, т. е. затопленными до известной высоты водою.

На опускания побережья между устьями рек Култучной и Талой обращают внимание А. Н. Афанасьев и Е. К. Гречищев (1959) на том основании, что при бурении здесь был вскрыт мощный слой торфяника на глубине 11 м. Того же мнения в отношении южной оконечности Байкала придерживается В. В. Ламакин («1952). Несмотря на ошибочное мнение о поднятии Ушканьих островов, формирование их волноприбойной платформы, как и всего подводного Академического хребта, он вынужден был объяснить процессами равномерного опускания. Кроме того, он указывает на отсутствие озерных террас на значительном отрезке северо-западного побережья Байкала от Малого Моря до м. Котельниковского в связи с его опусканием. Следствием такого опускания он считает многочисленные острова Малого Моря и самый крупный остров Байкала — Ольхон. Следы опускания берегов Ламакин отмечает по р. Верхней Ангаре, губе Богучанской, а большинство многочисленных бухт северо-восточного побережья считает залитыми водой и еще не заполненными наносами окончаниями долин. Н. А. Флоренсов (1964) также относит рельеф бухт Песчаной, Богучанской, Малого Моря и Чивыркуйского залива к полузатопленным остаткам гористых перемычек.

Г. Ю. Верещагин (1947) отмечает, что район бухты Лиственничной подвержен современным опусканиям. Малые Ушканьи острова, по его мнению, в недалеком будущем будут смыты прибоем Байкала, а Посольская банка в прошлом представляла собой остров, затопленный озерными годами. М. М. Кожов (1947) на основании разнородности фауны Северного и Южного Байкала считает, что в недалеком прошлом Академический хребет поднимался над уровнем воды. Б. В. Зонов (1941), указывая на признаки опускания берега в дельте р. Голоустной, утверждает, что в прошлом береговая линия находилась в 3 км от современной.

Не менее обширную литературу по трансгрессии Байкала можно привести и в отношении его юго-восточного побережья. Достаточно привести данные В. В. Ламакина (1969) о вскрытии погребенных торфяников в районах Посольского сора, дельты р. Селенги, Чивыркуйского залива; А. В. Арсентьева (1924) о проходке скважиной ствола дерева на глубине 360 м к северу от устья р. Баргузин и Г. П. Пальшина (1959) о затопленной террасе вдоль юго-восточного берега, переуглубления русел рек Переемной, Паньковки и др., где подошва руслового аллювия залегает ниже современного уровня озера на 15 и более метров.

Озерная трансгрессия осуществляется за счет опускания дна водоема, включая конусы выноса, авандельты и краевые участки дельт притоков. На фоне поднятия окружающих впадину хребтов, отрицательные движения захватывают все новые участки побережья, что ведет к постепенному расширению площади зеркала вод. Но на некоторых участках берегов мы видим и элементы былых поднятий в форме верхнеплейстоцен-голоценовых озерных террас. Они обычно врезаны в морены (Молоконскую, Фролихинскую, Сосновскую и др.). Концевые участки морен сброшены на дно водоема по разломам на глубины порядка 400 (р. Фролиха) — 550 м р. Томпуда).

Многолетние наблюдения за состоянием водоема подтверждают результаты трансгрессии. Так, к 1930 году роща вдоль Култукских болот, описанная Б. Дыбовским и 3. Годлевским (1870), была полностью смыта. Старый Московский тракт между Култуком и Слюдянкой значительно сместился в сторону болот. Его неоднократно размывало и приходилось строить дамбы. В 1944—47 гг. было построено новое шоссе вдоль подножья горных склонов, и вода поглотила остатки старого тракта.

В пос. Листвянке на плане Ф. К. Дриженко (1902), составленного в 1897 г., вдоль берега Байкала к востоку от р. Крестовки на протяжении 1,5 км изображено 2—3 ряда домов, а против падей Б. и М. Черемшанок по 4 ряда общей численностью 100 дворов. К западу от р. Крестовки на протяжении 2,5 км был, в основном, один ряд из 56 дворов и церкви. К осени 1932 г. большинство из прибрежных домов было повреждено прибоем и перенесено в пади. Листвянка превратилась в одно-, местами, двухрядный поселок, а оставшиеся прибрежные дома второго ряда пришлось укреплять ряжами.

В 1955—11957 годах и эти дома были перенесены в близлежащие пади. Несмотря на двойной прирост населения, из 156 домов на прибрежной полосе поселка осталось лишь шоссе и около 50 домов. Лишившись укреплений, часть берега, ранее занятая домами, надворными постройками и огородами, была смыта, и вдоль шоссе на протяжении 4 км пришлось выстроить бревенчатую дамбу. К 1970 г. она во многих местах была повреждена прибоем и деревянную дамбу теперь меняют на бетонную. Однако берег опускается и за дамбой. В устье долины р. Крестовки образовалось озерко, из которого видны остатки фундамента стоящего здесь дома. Почти на всем протяжении северо-западного побережья Байкала береговые валы засыпают дельты, конусы выноса, лес, а в заболачивающихся низинах за этими валами он гибнет на корню. Залив Сор северной оконечности Байкала, судя по Атласу Ф. К. Дриженко (1902), к 1932 году увеличил свою площадь в полтора раза. Коса Ярки, отделяющая его от озера, сместилась за это время несколько к северу. На м. Тыя береговой вал в течение 1975—76 гг. сдвинулся в сторону берега на 3—6 м. Прибрежная полоса шириной более километра с погибшим лесом заболачивается. Скорость опусканий такова, что в течение жизни одного поколения берег может быть затоплен на десятки метров, а в условиях низменных берегов, например, Селенги, и на несколько километров.

На основе затопленных археологических стоянок, находок костей мамонта, как на труднодоступных берегах, так и на дне бухт, С. А. Гурулев (1972) по аналогии с Атлантидой назвал затопленную сушу, в том числе и бывшую Саганскую степь, провалившуюся в 1862 г. вместе со скотом и пятью улусами, Байкалидой.